Содержание

Прямой ответ на этот острый вопрос не умещается в одну строчку, но если говорить о сухой статистике, то историки чаще всего оперируют цифрой от 200 до 250 тысяч человек. Это не монолитная масса, а лоскутное одеяло из коллаборационистов, добровольцев, военнопленных, спасавших свою жизнь, и идеологических борцов. Важно понимать: эти люди не были единым фронтом, они служили в разных структурах — от вермахта и СС до местной полиции, и мотивы их радикально различались.

Исторический тупик: корни украинского коллаборационизма в пламени сороковых

Чтобы осознать масштаб катастрофы, нужно отбросить современные плакатные лозунги и заглянуть в бездну 1941 года. Украина к моменту прихода немцев представляла собой израненный регион, где память о Голодоморе и репрессиях тридцатых годов была еще не просто свежа — она кровоточила. Для значительной части населения, особенно в западных областях, немецкая армия поначалу виделась неким «меньшим злом» или даже инструментом для восстановления утраченной государственности. Это была иллюзия, жестокая и кровавая, но именно она легла в основу первых попыток сотрудничества.

Германское командование, в свою очередь, играло в коварную игру. Гитлер испытывал глубокое отвращение к идее вооружения славян, однако прагматизм фронтовых офицеров брал верх. Так появились первые вспомогательные батальоны, такие как «Нахтигаль» и «Роланд», которые просуществовали совсем недолго. Немецкий оккупационный режим быстро сбросил маску освободителя, заменив ее жесткой эксплуатацией в рамках Райхскомиссариата Украина. Тем не менее, маховик был запущен: тысячи людей оказались зажаты между двумя жерновами — сталинской системой и нацистским «новым порядком». Выбор стороны часто диктовался не политическим манифестом, а инстинктом выживания в условиях тотальной аннигиляции человеческого достоинства.

Анатомия формирований: от вспомогательной полиции до дивизии СС «Галичина»

Структура украинского участия в войне на стороне Германии была иерархичной и хаотичной одновременно. Львиную долю составляли так называемые «хиви» (Hilfswillige) — добровольные помощники в тыловых частях вермахта. Это были водители, конюхи, саперы, повара. Их количество исчислялось десятками тысяч, и зачастую это был единственный способ для советского военнопленного не сгинуть от голода в лагерном бараке. Совсем иная категория — охранные батальоны («шуцманшафты»), которые использовались для антипартизанских операций и, к сожалению, нередко становились соучастниками военных преступлений и Холокоста.

Самым известным и дискуссионным формированием остается 14-я гренадерская дивизия Ваффен-СС «Галичина». Созданная в 1943 году, когда исход войны стал для Берлина тревожным, она формировалась преимущественно из жителей Западной Украины. Здесь идеологическая подпитка была максимальной: добровольцам внушали, что они куют меч для будущей независимой державы. Битва под Бродами в 1944 году превратила эту дивизию в пепел, показав, что для немецкого генштаба украинцы были лишь расходным материалом, «пушечным мясом» в безнадежной попытке остановить каток Красной Армии. Разделение на «идейных» и «вынужденных» — это ключ к пониманию того, почему цифры коллаборационистов так варьируются в разных источниках.

Прагматика выживания и последствия ложных надежд

Практический аспект этой темы выходит далеко за рамки простого подсчета штыков. Участие украинцев в немецких формированиях создало глубочайший раскол внутри самого народа, который ощущается десятилетиями. С точки зрения военного управления Рейха, использование местного ресурса решало острую проблему нехватки кадров на растянутом восточном фронте. Для самих же участников это оборачивалось трагедией: после войны их ждала либо гибель в ГУЛАГе, либо долгие годы фильтрационных лагерей, либо горькая доля эмигранта без родины.

Важно осознать: массовость коллаборационизма не была уникальным украинским феноменом — подобные процессы шли и среди русских, и среди прибалтов, и среди французов. Однако именно на украинской земле эта драма приобрела экзистенциальный масштаб. Солдаты, надевшие чужую форму, зачастую становились заложниками геополитических игр, где их жизни не стоили ничего. Изучение этих цифр сегодня — это не поиск оправданий, а попытка препарировать механизм того, как тоталитарные системы перемалывают судьбы миллионов, заставляя их делать невозможный выбор в условиях абсолютного зла.

Распространенные ошибки и советы экспертов

При изучении темы участия украинцев в вооруженных формированиях Третьего рейха исследователи часто сталкиваются с идеологической предвзятостью. Главная ошибка — попытка свести сложный социальный процесс к единому знаменателю. Важно разделять добровольцев, руководствовавшихся идеей независимости, и тех, кто оказался в немецкой форме из-за нечеловеческих условий в лагерях для военнопленных. Для последних служба была единственным способом избежать голодной смерти, что юридически и этически отличается от идеологического коллаборационизма.

Эксперты советуют внимательно работать с терминологией. Часто в одну категорию ошибочно записывают «хиви» (добровольных помощников вермахта), полицейские батальоны и фронтовые части СС. Это в корне неверно, так как их функции, уровень подготовки и степень вовлеченности в карательные акции существенно различались. Еще один важный совет: всегда проверяйте первоисточники и архивные данные. Цифры в послевоенных мемуарах часто завышены или занижены в зависимости от политической позиции автора. Современная гисториография требует опоры на немецкие ведомости довольствия и штабные расписания, которые являются наиболее беспристрастными документами той эпохи.

Часто задаваемые вопросы

Правда ли, что количество украинцев в вермахте исчислялось миллионами?

Нет, это миф. Хотя общее число коллаборационистов из числа граждан СССР было значительным, современные историки оценивают количество украинцев во всех немецких формированиях (включая полицию и вспомогательные службы) в пределах 150–250 тысяч человек. Для сравнения: в рядах Красной Армии сражалось около 7 миллионов украинцев.

Какова была основная мотивация тех, кто переходил на сторону Германии?

Мотивация была крайне неоднородной. Часть составляли идейные противники советской власти, пережившие Голодомор и репрессии 1930-х годов. Однако для огромного числа людей это был вопрос выживания в плену или попытка защитить свои семьи от хаоса войны. Ошибочно полагать, что все они разделяли национал-социалистическую идеологию.

Как сложилась судьба этих людей после войны?

Большинство участников национальных формирований были выданы СССР западными союзниками в рамках Ялтинских соглашений. Их ждали суровые приговоры: от расстрелов для командного состава до длительных сроков в лагерях ГУЛАГа. Лишь немногим удалось избежать выдачи и эмигрировать в Канаду, США или Великобританию.

Вердикт редакции

Тема украинского участия во Второй мировой войне на стороне Германии остается одной из самых болезненных страниц истории. Наш вердикт таков: нельзя рассматривать этот вопрос в отрыве от трагедии безгосударственности и столкновения двух тоталитарных режимов. Огромные цифры, которыми иногда манипулируют в политических целях, не подтверждаются документально, а личные судьбы участников часто оказываются гораздо сложнее упрощенных схем «герой — предатель». Объективный взгляд требует признания как фактов преступлений отдельных подразделений, так и трагического положения миллионов людей, зажатых между молотом и наковальней мирового конфликта.