Где теперь твои каламбуры?

Где смех, что зажигал всех?

Помнишь, как раньше за столом все замирали, едва ты открывал рот? Не из вежливости — от предвкушения. Кто-то чмокал суп, кто-то жевал хлеб, а ты — вдруг выкатываешь каламбур такую, что тарелки ходят ходуном. Смех, как волна, накрывал всех подряд. Даже бабушка, суровая и молчаливая, вдруг хмыкала в кулак, а глаза — как у кошки, что сливки стащит.

– Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты? — спрашивают. — Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью?

И правда, куда они делись? Может, ушли вместе с молодостью? Или спрятались за серьёзностью, что так важно носить, как пиджак? Но смех ведь не стареет. Он — как искра: стоит одной фразе сорваться — и вот уже все в огне хорошем, светлом, тёплом.

А смех? Он всегда где-то рядом — в тени чашки чая, в шутке, сказанной шёпотом, в воспоминании о том, как все хохотали до икоты. Главное — не бояться начать. Даже если зубов уже нет. Зато есть душа. И она всё ещё помнит, как шутить.